Уметь абсолютно всё Иначе выиграть олимпийский титул в фигурном катании уже невозможно

Последние время часто приходится видеть на международных соревнованиях, как наши одиночники занимают невысокие места в турнирной таблице даже после того, как в программе всю прыжковую часть выполнили без ошибок и помарок. Сами спортсмены порой грустно признаются, что прыжки — это их козырь, а вот скольжение и вращение — слабое место. Возможно, настал момент понять: а почему, собственно, так? Что мешает нашим спортсменам, выучившим и исполняющим сложнейшие прыжки, красиво скользить и виртуозно вращаться, зарабатывая судейские плюсы и высокие компоненты за исполнение программы?

Интрига и зрелище

В 2004 году в фигурном катании возникла новая реальность, которая получила имя новой системы судейства. На мой взгляд, новая система правил ориентирована прежде всего на зрелищность фигурного катания, а не на сложность, хотя первое вовсе не исключает второе. Однако именно про зрелищность катания мы постоянно забываем.

Почему-то при переходе спортсменов из кандидатского возраста в мастерский именно на этом этапе зрелищность программ пропадает.

Да, они выучивают сложные прыжки и каскады, но красоты катания уже нет, а все сводится к тому, что сначала идет технически сложная прыжковая часть (разбег — каскад, разбег — прыжок), а во второй половине программы они пытаются делать дорожки, вращения и как-то эмоционально собрать программу, но сил бороться после прыжков за вторую часть программы уже нет. Поэтому у нас, начиная с юниорского спорта, в международных протоколах вместо 7.50 за компоненты программы стоят 5.25 баллов даже с четверными прыжками.

Всё изменилось восемь лет назад, а мы, похоже, этого не заметили и продолжаем возить программы по льду, вместо того, чтобы показывать безупречное скольжение, интересные вращения, яркие эмоции. В конце концов, у нас же не прыжки в воду, когда прыгнул — вынырнул, прыгнул — вынырнул, и вся история.

Новая система судейства привнесла в соревнования интригу, которая тоже является частью шоу. Никому не интересно смотреть соревнования, если заранее понятно, что Плющенко у всех выиграет. Все хотят видеть гладиаторские бои за 1-е место и пьедестал, а значит, соревнования должны быть захватывающе интересными, без предсказуемого результата. При старой системе судейства интрига действия была несколько в тени, потому что элита могла прокататься хоть в полноги и все равно быть в призах. ИСУ ушел от этого, в результате чего все выиграли: фигурное катание стало интересно смотреть не только любителям, но и специалистам. И что особенно важно: новые правила сделали наш вид вновь интересным для телевидения, которое и дальше продолжает покупать права на телетрансляции, и для рекламодателей, которые по-прежнему размещают свою рекламу во время трансляций с турниров по фигурному катанию.

Успеть сделать все вовремя

Наш менталитет устроен так, что если фигурист в программе все чисто отпрыгал, значит, он достоин призового места, возможно даже чемпионского. Возможно, так и было когда-то, но сейчас, в условиях новых правил, это ошибочный взгляд на вещи. Новые правила переформатировали требования к фигурному катанию: теперь судьи хотят видеть на льду программы, а мы все продолжаем показывать прыжки. Да, мы можем выиграть у наших соперников, если исполним тройные и четверные прыжки, без ошибок сделаем остальные элементы, а если нет, то выиграют они, причем без попыток выполнить сложнейшие элементы ультра-си. Но даже если победим мы, то соперник с хорошей программой все равно займет необидное место, а главное, запомнится судьям и зрителям. А потом, когда наш соперник выучит тройной Аксель, мы уже с ним соревноваться не сможем, поскольку нам его не догнать по уровню дорожек, вращений и компонентов программы.

То, что дела обстоят именно так, особенно заметно в юниорском спорте, в котором мы на две головы выше и сильнее всех, поскольку наши одиночники выучили элементы ультра-си самыми первыми и успешно их показывают. Также у нас самые сильные дети по спецпрограмме, и в этом возрасте нас никто в мире не может обыграть. Но когда наши спортсмены подходят к взрослому уровню, то выясняется, что к этому моменту наши соперники тоже разучили сложные прыжки и мы лишились нашего главного козыря.

В США мало кто в 14 лет прыгает четверные прыжки и тройной Аксель, но к 18-20 годам они спокойно подходят к этим же прыжкам, и мы уже им не конкуренты. Так и получается, что для нас 14 лет — это пик спортивной карьеры, а у них — только прелюдия к началу. Возможно, дело здесь в том, что для многих наших спортсменов и тренеров актуальность вращений и скольжения сильно меркнет на фоне прыжков ультра-си с их высокой стоимостью.

Разучивание сложных прыжков требует от спортсменов максимальной сосредоточенности и максимальной доли тренировочного времени. В свою очередь это приводит к тому, что на совершенствование других элементов фигурного катания времени уже нет, а значит, напрашивается только один вывод: фигуристы должны в детском и юношеском возрасте до того, как приступят к разучиванию сложных прыжков, быть хорошо обучены скольжению и вращению, так как времени на доработку этих элементов у них уже не будет. К сожалению, на дворе уже не 1908 год, когда можно было на пруду выучиться и стать олимпийским чемпионом. Теперь для завоевания олимпийского титула надо уметь не просто очень многое, а абсолютно все.

Прыжковая гонка

Современная тенденция обучения фигурному катанию в Москве, к сожалению, только одна: как можно быстрее начать прыгать. Если юный фигурист в первый же год обучения прыгнет Аксель, значит его тренер — гений, а то, что фигурист ходит пешком по льду, мало кого волнует. Родители в том числе являются катализаторами этого процесса, требуя от тренеров освоения именно прыжков.

Прыжки — это особый сегмент фигурного катания. Талантливые дети начинают идти в отрыв от основной массы уже в 8-10 лет, что очевидно любому тренеру, который всегда различит хорошо выкатанных детей от просто талантливых. Мои наблюдения таковы, что 90% пришедших в фигурное катание детей будут прыгать двойные прыжки, примерно 25% из них освоят двойной Аксель, а дальше — от 7% до 15% из них будут прыгать тройные. То есть можно самим подсчитать, каков процент прыгающих тройные прыжки от тех 100%, которые пришли в фигурное катание. Этот процент мог бы быть выше, если бы мы при наборе тщательнее проводили селекцию спортсменов, потому что пора уже ориентироваться на требования новой системы, а не бесконечно накатывать всех, кто пришел и платит.

Парадоксы начального обучения

За первые три года обучения маленькому спортсмену предстоит освоить базовую технику скольжения; затем каждый следующий год обучения будет ставить перед спортсменом все более и более сложные задачи, и, значит, у него каждый день не будет возможности вернуться к переучиванию и корректировке базовых элементов. Именно поэтому первые три года самые важные, поскольку за это время надо научить ребенка правильно толкаться на ребро, понимать, что такое ускорение, знать, как держать корпус, как должны работать плечи, и прочее.

Однако именно на начальном периоде обучения школы выделяют очень мало льда: по 45 минут 3 раза в неделю. Количество ледового времени увеличивается по мере взросления спортсменов, однако человеческая физиология такова, что чем ребенок младше, тем он больше может работать и меньше уставать, и наоборот, чем ребенок старше, тем быстрее устает, потому что функциональная возможность у ребенка выше, чем у подростка.

К тому же начинающий спортсмен, только-только входящий в мир фигурного катания, должен иметь время на то, чтобы понять как делать элемент, а затем понятое начинать отрабатывать, поскольку «понять» и «отработать» — это разные вещи. И это, на мой взгляд, еще один аргумент в пользу того, что детям на уровне базового обучения надо увеличить время тренировок в разы.

Парадокс состоит в том, что когда ребенок может и должен кататься как можно больше, времени дают как можно меньше. К сожалению, в спортивных школах пока нет возможности обеспечить детей таким количеством льда, вот родители и бегают по подкаткам в поисках дополнительного льда, где их детей в результате тоже ничему хорошему не научат.

Задумаемся: почему многие члены сборной России родом из других городов, а не из столицы? А все дело в том, что в регионах нет такого ажиотажного количества фигуристов, поэтому они имеют возможность много кататься и спокойно научиться базовым элементам в достаточной степени, чтобы потом здесь, в Москве, прийти к специалистам, которые научат всему остальному.

Две стороны фигурного катания

Обстоятельства обучения фигурному катанию в наших школах таковы, что обычно наши спортсмены занимаются фигурным катанием в больших группах, которые, как косяк рыб, двигаются по кругу только в левую сторону. Поскольку они никогда не катаются в одиночестве, а только с группой, причем не с одной, то первые 5-7 лет другой траектории катания у фигуристов нет. В результате из этого вытекает еще одна проблема: наши спортсмены не умеют одинаково хорошо кататься в обе стороны, поэтому дорожки шагов у наших спортсменов сплошь состоят из хороших поворотов в левую сторону и из плохих поворотов в правую. Это особенно становится заметно, когда наши фигуристы выходят на большие старты, могут делать многооборотные прыжки, а вот кататься в другую сторону не умеют.

Эту проблему многие тренеры пытаются решать, приглашая к своим воспитанникам танцоров, чтобы те научили одиночников кататься в обе стороны. Но когда ты 10-12 лет катался в одну сторону, то начать это делать в другую очень сложно. В результате наши спортсмены умеют делать повороты в правую сторону, но делают это не чисто, в лучшем случае на базовую оценку. А тот же Джонни Вейр может кататься в обе стороны, и не просто хорошо, а шикарно, на судейские плюс два и плюс три.

Далее. У каждого человека существует генетическая предрасположенность, определяющая в какую сторону ему удобнее вращаться. Обычно большему количеству людей (спортсменов) удобнее вращаться в левую сторону, но иногда встречаются фигуристы, которые вращаются, а значит, и прыгают, в редкую правую сторону. Из-за того, что они катаются в другую сторону, мы этих детей отсеиваем, поскольку в группе они станут поперек основного движения. За границей, что в Европе, что в Америке, они могут себе позволить тренировать таких детей, мы же от них избавляемся, даже если они талантливы как Каролина Костнер, Сара Майер, Джонни Вейр и другие.

Вращения: как стать легендой

Тема вращений, их уровней и оценок очень часто обсуждается среди фигуристов и их родителей. Одни считают: чтобы хорошо вращаться, надо обладать врожденным талантом, каким обладает Стефан Ламбьель; другие утверждают, что вращения нарабатываются регулярными занятиями: вращайся каждый день по 15-20 минут — и будешь как Стефан; третьи говорят, что тренер должен знать некий «секретный ингредиент», и тогда получится. Надо сказать, что все три версии верны: действительно, тренер должен знать секрет, у спортсмена однозначно должен быть талант, и вращения действительно нарабатываются ежедневными упражнениями.

Первые два фактора мы обсуждать сегодня не будем, что же касается третьего, то тенденция последних лет говорит о том, что наши спортсмены действительно пренебрегают отработкой этих элементов. И чтобы подтвердить это, достаточно провести хронометраж тренировок.

Последнее время ИСУ каждый год меняет стоимость различных позиций во вращениях, чтобы подстегнуть фигуристов к разнообразию. Начиная с 3-го юношеского разряда дети должны уметь делать комбинированное вращение, начинать набирать позиции, искать разнообразные позы.

А у нас до сих пор принято так: спортсмен как выучил в детстве 1-2 позиции, так и остался с ними на всю жизнь. Возможно, это преувеличение, но обычно наши фигуристы выучивают одно какое-то вращение 3-го или 4-го уровня, и, чтобы поддерживать его в кондиции, повторяют три минуты в конце тренировки, и все.

Тот же Стефан Ламбьель уделяет очень много времени своим дорожкам и вращениям, чтобы они оставались в кондиции. Одно дело повторить вращение 3 раза и другое — 30. Можно владеть одной комбинацией вращений, а можно делать десять вариаций и в каждой из них быть уверенным.

Полноценное выполнение вращений в конце тренировки — это тоже вопрос функциональной подготовки спортсмена, его трудоспособности, волевых свойств характера и желания наработать новое качество вращений. Например, Константин Меньшов в свои 30 лет, не попадая в сборную страны или попадая последним номером, продолжает каждый сезон искать и учить что-то новое, чтобы поднять уровень зрелищности программы.

Начать серьезно заниматься вращениями никогда не поздно, хотя с возрастом гибкость уходит, особенно у мальчиков. Хотя мальчикам, на мой взгляд, лучше сосредоточиться не на гибкости в позициях, а на скорости и центровке вращения, которые абсолютно связаны между собой. Наша проблема обычно такова: на начальной фазе вращение является скоростным и центрованным, потом скорость падает, и центровка начинает смещаться. Стефан Ламбьель — король вращений — не мучился над бильманами, а просто делал свои 30 оборотов в волчке на сумасшедшей скорости, и зал рыдал от восторга. Почему мы так не делаем?

Когда я еще спортсменом тренировался у Игоря Русакова, то мы очень тщательно и много времени отрабатывали вращения. Мы начинали этим заниматься с начала весны и до середины лета, и наша группа всегда отличалась от других качеством и зрелищностью вращений, чем надолго запомнилась многим любителям фигурного катания.

Восемь лет по новым правилам

Мировая тенденция последних лет в фигурном катании такова, что многие зарубежные спортсмены, особенно в юниорском возрасте, вообще не заморачиваются на счет четверных тулупов и тройных Акселей, потому что вполне могут встать на пьедестал с дорожками и вращениями 4-го уровня и высокими оценками за компоненты.

Каролина Костнер выигрывает чемпионаты Европы и мира не одними прыжками. Она имеет в своем арсенале только 4 стабильных прыжка (двойной Аксель, тройные сальхов, тулуп и риттбергер) и встает на пьедестал, просто чисто откатав программу. Каролина пошла по американскому пути, сделав ставку на красоту и эмоциональность программы. Она стабильно показывает умение владеть коньком, красивые вращения и получает от судей средние 8.50 за компоненты.

А мы будем продолжать махать кулаками, что нас постоянно засуживают. Фигурное катание живет по новой системе с 2004 года, уже прошло две Олимпиады по новым правилам, а мы все еще ворчим, что система работает против нас, хотя, скорее, это мы работаем против системы.

Досье

Илья Климкин (15 августа 1980 г.)

Мастер спорта международного класса

Тренеры: Эдуард Плинер, Игорь Русаков, Виктор Кудрявцев

Результаты: чемпион мира среди юниоров (1999), трехкратный серебряный призер (2003, 2004, 2006) и бронзовый призер (2002) чемпионатов России, бронзовый призер чемпионата Европы (2004), серебряный призер финала Гран-при (2003), участник Олимпийских игр в Турине (2006)

Примечания: Илья Климкин первый фигурист, исполнивший два разных четверных прыжка (сальхов, тулуп) в одной программе.

Являлся обладателем уникальных вращений как в левую, так и правую стороны.

Карьера: В настоящее время работает тренером по фигурному катанию в УОР №4 (каток «Мечта»).

3 ответа на Уметь абсолютно всё Иначе выиграть олимпийский титул в фигурном катании уже невозможно

  1. Полностью согласен с вышеизложенной статьей! По моему мнению, есть еще один фактор, который стимулирует тренеров разучивать прыжки, а только потом скольжение и вращения, это Классификация для юношеских разрядов. Чтобы выполнить разряд и остаться в группе, спортсмены в первую очередь должны показать прыжки! А то, что фигурист «пешком ходит», на это не обращают внимание(.

  2. Виктория:

    Согласна со статьей на 100%. Хотелось бы добавить, что раннее изучение многооборотных прыжков приводит еще и к многочисленным травмам у детей. Дочь была в прошлом году на соревнованиях, выступала по первому спортивному. Были девочки из столиц. Бинтовали все что только можно: колени, локти… Классификацию по юношеским разрядам однозначно надо менять. Но, я думаю, многим это не понравится

  3. Человек зол, но он любит добро… когда его творят другие…
    (c)Эрих Мария Ремарк

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


6 × = 54